Мы без труда отличаем бодрствование ото сна, а работоспособное утро от состояния, когда мысли путаются. Мы знаем, каково это: чувствовать вкус шоколада, боль от пореза или радость от встречи. Но задумывались ли вы когда-нибудь над абсурдностью этого «знания»? Почему вообще существует субъективное ощущение «быть вами»?
С точки зрения физики, ваш мозг это просто сложная электрическая сеть, набор нейронов, обменивающихся сигналами. Но тогда откуда берется этот внутренний фильм, который мы смотрим изнутри? Этот вопрос — квинтэссенция загадки сознания.
Трудная проблема: почему наука зашла в тупик?
Ученые довольно успешно решают так называемые «легкие проблемы» сознания. Например, они могут выяснить, какие участки мозга отвечают за распознавание лиц или как нейроны координируют движения пальцев пианиста. Это вопросы о функциях и механизмах.
Но австралийский философ Дэвид Чалмерс в 1990-х годах указал на вопиющую нестыковку. Он назвал ее «Трудной проблемой сознания» (The Hard Problem of Consciousness).wikipedia
Суть ее проста: Почему физические процессы в мозге вообще должны сопровождаться каким-то переживанием?
Почему, когда фотоны попадают на сетчатку, мы не просто реагируем на них, как роботы (остановись, красный свет!), а видим красный цвет, буквально ощущаем его яркость или мрачность?
Представьте себе идеального робота-зомби. Он ведет себя точно так же, как человек: кричит «Ай!», если уколоться, и отдергивает руку. Но внутри него темнота. Нет никаких ощущений. С точки зрения биологии, мы все такие же биологические роботы. Так почему же внутри нас «светло»? Вот это и есть Трудная проблема. Пока у нее нет окончательного решения, и это делает исследование сознания, пожалуй, самой захватывающей областью современной науки.
Театр в голове: Теория глобального рабочего пространства
Как же ученые пытаются описать то, что происходит в «светлой комнате» нашего сознания? Одна из самых влиятельных моделей это «Теория глобального рабочего пространства» (Global Workspace Theory), которую развили нейробиологи Бернард Баарс и Станислас Деан.
Это как огромная редакция новостей или шумный рынок. В мозге одновременно происходит миллион процессов: десятки специализированных нейронных сетей (модулей) решают свои узкие задачи. Один модуль анализирует цвет, другой форму, третий звук, четвертый воспоминания. Это «бессознательная» периферия. Они работают параллельно, но не «видят» общую картину.
Как же возникает единое восприятие? Теория говорит, что в мозге существует некое «глобальное рабочее пространство», подобно сцене в театре или доске объявлений в редакции.
Когда информация из какого-то модуля оказывается важной, она получает доступ к этой «сцене». Сигнал усиливается и буквально «расходится» по многим отделам мозга, связывая их в единую временную сеть. Этот момент «широковещательной рассылки» (broadcasting) и есть наше сознательное восприятие.
Например, вы смотрите на яблоко. Модуль «цвета» и модуль «формы» по отдельности молчат. Но как только их сигналы синхронизируются и захватывают другие зоны (речевую — «это яблоко!», моторную — «хочу взять», центр эмоций — «вкусно!»), информация становится глобально доступной. Вы осознаете яблоко. Согласно этой теории, сознание — это не какой-то специальный «центр» в мозге, а особый режим обработки информации, когда данные становятся доступны всей системе сразу.
Есть ли кто внутри? Сознание у животных
Если сознание это результат сложных информационных процессов, то логично предположить, что оно есть не только у людей. Но как это проверить? Ведь мы не можем спросить у кошки или осьминога, каково это — быть ими.
Здесь на помощь приходят косвенные признаки и эволюционная логика. Человеческое сознание не могло возникнуть из ниоткуда, скорее всего, оно развивалось постепенно.
Тест зеркала. Классический эксперимент: нанесите на лоб животного метку краски без запаха и поставьте перед зеркалом. Если животное пытается стереть метку, глядя в зеркало, значит, оно понимает, что в отражении оно само. Этот тест проходят человекообразные обезьяны (шимпанзе, орангутаны), дельфины, слоны, сороки и даже, по некоторым данным, рыбы-чистильщики. Это говорит о наличии сложной модели себя, что является важным компонентом сознания.
Поведение и нейробиология.
- Вороны и новокаледонские вороны изготавливают орудия труда, решая многоступенчатые задачи, что говорит о сложном планировании.
- Осьминоги — настоящие инопланетяне среди нас. С их нервной системой, распределенной по щупальцам, они демонстрируют любопытство, игровое поведение и способность узнавать людей в лицо. Эволюция создала разум как минимум дважды, и во второй раз он получился очень странным.
- Нейрофизиология. Исследования показывают, что у млекопитающих и птиц есть структуры мозга, аналогичные нашей коре. У млекопитающих это неокортекс, у птиц это так называемый «дореальный вентральный хребет», который выполняет сходные функции. Более того, когда ветеринары дают животным анестезию, они делают это именно потому, что уверены: животные могут испытывать боль и страдания, то есть обладают субъективным опытом.
Сегодня большинство ученых согласно с Кембриджской декларацией о сознании (2012), подписанной группой ведущих нейробиологов. В ней утверждается, что сознанием обладают не только люди, но и все млекопитающие, птицы и многие другие существа (включая осьминогов).
Вместо заключения
Сознание до сих пор остается главным белым пятном на карте науки. Мы знаем, что оно связано с активностью мозга, но до сих пор не понимаем, как именно она порождает субъективность. Теория глобального рабочего пространства отлично объясняет механику внимания и интеграции информации, но и она не отвечает на вопрос: почему эта интеграция ощущается?
Признание сознания у животных меняет нашу этику и отношение к планете. Мы больше не можем считать себя единственными «носителями души» в этом мире. Мы только начинаем понимать, что сознание это спектр, а не простой переключатель, и наше место в этом спектре гораздо ближе к братьям меньшим, чем хотелось бы думать философам прошлого.