От каменных инопланетян до кремниевого разума: возможна ли мысль вне плоти и крови?

Исследование, проведенное заслуженным профессором философии Калифорнийского университета в Риверсайде Эриком Швитцгебелем и его бывшим аспирантом, а ныне сотрудником Лиссабонского университета Джереми Побером, ставит под сомнение укорененное представление о том, что сознание неразрывно связано с земной биологией. В своей статье, которая выходит на фоне активных дискуссий о природе искусственного интеллекта, авторы приводят аргументы в пользу так называемой гибкости субстрата – свойства, позволяющего одному и тому же феномену возникать на совершенно разных материальных основах. Они не дают окончательного определения сознанию, но на основе астрономических данных и коперниканского принципа делают вывод, что исключительность человеческого типа мышления является необоснованным допущением.

Эрик Швитцгебель и Джереми Побер исходят из эвристической посылки, что сознание – это реально существующее и узнаваемое явление, однако намеренно избегают его строгого определения, чтобы сосредоточиться на более узком вопросе: обязательно ли оно должно опираться на биологические особенности, характерные исключительно для Земли.

Вместо того чтобы утверждать, что любой сложный организм наделен сознанием, ученые предлагают рассматривать это свойство сквозь призму философской категории субстратной гибкости. Как вода удерживается в стеклянной и пластиковой емкости, а книга существует как в бумажном, так и в цифровом виде, так и сознание, по их мнению, потенциально может быть реализовано с помощью множества различных материалов и структур, не сводимых только к углеродной биохимии и нейронам.

Основой для такого умозаключения служат современные астрономические данные. Наблюдаемая Вселенная насчитывает около триллиона галактик, и астрономы сходятся во мнении, что большинство планет обладают средами, радикально отличающимися от земной. Ученые приводят консервативную оценку, согласно которой в истории космоса существовало как минимум тысяча поведенчески развитых внеземных цивилизаций, причем некоторые исследования указывают на возможность наличия более одной цивилизации в каждой галактике.

Одновременно с этим астробиологи активно обсуждают возможность существования жизни на основе альтернативных аминокислот, нестандартных растворителей и даже иных химических структур, как существо вроде инопланетянина из «Проекта Аве Мария» с каменной оболочкой и ртутной кровью. Авторы, однако, не настаивают на том, что такая жизнь действительно существует, но подчеркивают, что при колоссальном разнообразии условий было бы удивительно, если бы все успешные эволюционные линии пришли к единому биохимическому знаменателю.

Центральным методологическим ходом в их работе становится распространение коперниканского принципа на сферу сознания. Коперник и его последователи показали, что Земля не является центром Солнечной системы, Солнечная система не находится в центре галактики, а Млечный Путь не занимает особого положения во Вселенной. Этот последовательный ряд «смиряющих» открытий убедил науку в том, что человечество не обладает исключительным космическим статусом.

Швитцгебель и Побер переносят ту же логику на психические феномены: считать, что сознание доступно только организмам с нашей биохимией, значит впадать в «терроцентризм» – неоправданное возвеличивание земных форм жизни. Вводимый ими «коперниканский принцип сознания» постулирует, что если развитое поведение и сложная обработка информации возникают у существ с разным устройством, то крайне маловероятно, чтобы субъективный опыт был привилегией исключительно углеродных биологических машин. При этом они оговаривают, что не всякая сложная форма жизни обязательно должна быть сознательной, но странно было бы отрицать такую возможность лишь на основании биохимических различий.

Вопрос об искусственном интеллекте неизбежно возникает на периферии их рассуждений, хотя авторы не занимают здесь жесткой позиции и даже расходятся во мнениях. Джереми Побер предостерегает от поспешных выводов, напоминая, что возможность сознания на нескольких субстратах не означает его осуществимости на любом субстрате, и современные кремниевые системы, скорее всего, не соответствуют необходимым условиям.

Эрик Швитцгебель смотрит на этот вопрос более открыто: как только мы отказываемся от идеи о том, что сознание требует точного воспроизведения человеческой биологии, становится гораздо сложнее исключать кремниевые системы априори, лишь по материальному признаку. При этом он критикует чрезмерную сосредоточенность академических дебатов на вопросе о том, может ли кремний симулировать человеческий мозг, и призывает расширить перспективу, чтобы исследовать принципиально иные архитектуры, которые потенциально могли бы порождать сознание.

Ключевым вкладом работы становится различие между сознанием в узком смысле – как точной копией человеческого субъективного опыта, и сознанием в широком, «грубом» смысле, как общего феномена, допускающего множественные реализации.

Авторы проводят аналогию с полетом: орел, колибри, летучая мышь и насекомое летают совершенно по-разному, но это не мешает нам говорить о полете как о единой категории. Так же и сознание, по их мнению, может принимать формы, непохожие на человеческое, но при этом оставаться полноценным сознанием. Они не утверждают, что Вселенная обязательно наполнена мыслящими существами из камня или пара, но настаивают на том, что философские и научные предпосылки, основанные на астрономических данных и принципе Коперника, делают такую возможность не просто фантастической, а статистически ожидаемой и логически обоснованной.

В результате своего исследования ученые приходят к выводу, что сознание, вероятно, не является редким даром, присущим только земным биологическим системам, а скорее представляет собой общее свойство, которое может возникать везде, где эволюция или иные механизмы порождают достаточную сложность организации. Эта позиция не отрицает значимости биологии, но смещает акцент с вопроса «может ли сознание существовать вне плоти и крови» на более эвристически продуктивный вопрос: «в каких именно условиях и на каких субстратах оно способно проявиться», открывая тем самым новые горизонты как для астробиологии, так и для философии искусственного интеллекта.

Присоединяйтесь к нам в соцсетях