Двойной исход: в древности Африку покинули два разных вида людей?
Классическая история нашего расселения по планете, известная как «Исход из Африки», долгое время казалась элегантной и простой: первым путешественником был один вид — Homo erectus, уверенно вышедший за пределы континента около 1,8 миллиона лет назад. Однако эта стройная картина начала трещать по швам с момента находки в грузинском Дманиси удивительных и непохожих друг на друга черепов. Они стали настоящим камнем преткновения для антропологов, заставив усомниться: а был ли это единственный пионер? Могли ли из Африки выйти сразу несколько разных видов древних людей, чтобы затем встретиться и, возможно, даже сосуществовать на перекрестке Евразии? Новое исследование, опубликованное в журнале PLOS One, решило перевести спор из области умозрительных дискуссий в плоскость цифр и биометрических карт, взяв в качестве ключевого аргумента самое прочное, что оставляет после себя человек — его зубы.
Проблема идентификации ископаемых останков из Дманиси заключалась в том, что пять обнаруженных там черепов демонстрировали поразительное морфологическое разнообразие. Особенно выделялся так называемый Череп №5 (D4500), обладавший массивной, выступающей лицевой частью и при этом относительно небольшой черепной коробкой. Такая вариативность породила два основных лагеря в научном сообществе. Первый рассматривал эти различия как пример полового диморфизма внутри единого вида (где, например, крупный череп мог принадлежать самцу, а более грацильные — самкам). Второй лагерь видел в этом доказательство присутствия в Дманиси двух разных видов рода Homo.
Группа исследователей под руководством Виктора Нери из Университета Сан-Паулу предложила инновационный подход, позволяющий обойти субъективность визуальной оценки хрупких и часто деформированных костей черепа. Они сосредоточились на анализе зубов, а именно — площади поверхности коронки задних зубов (премоляров и моляров). Зубная эмаль является самым твердым биологическим материалом в организме человека и лучше всего сохраняется в ископаемой летописи, а морфология зубов считается высокоинформативным таксономическим признаком, менее подверженным половым различиям, чем, например, черты лица.
Ученые отобрали три образца из Дманиси с достаточным количеством зубного материала и провели их детальный биометрический анализ. Для сравнения была использована обширная база данных, включающая 583 зуба от 122 ископаемых образцов, представляющих различные виды австралопитеков и древних людей (Homo habilis, Homo ergaster, Homo erectus и др.). Применяя статистические методы многомерного анализа, исследователи построили «биологическую карту» изменчивости зубного ряда, на которую нанесли все изучаемые образцы.
Результаты этого картографирования оказались сенсационными. Данные четко разделили образцы из Дманиси на две различные кластерные группы, не сводимые к единому целому. Зубы, ассоциированные с массивным Черепом №5, статистически тяготели к более примитивной группе, близкой к австралопитекам. Два других изученных экземпляра, напротив, уверенно попали в кластер, характерный для более прогрессивных представителей рода Homo. Это разделение легло в основу вывода о присутствии в Дманиси двух разных видов. Авторы исследования в поддержку этой гипотезы возрождают и предлагают к использованию видовые названия «Homo georgicus» для обладателя Черепа №5 и «Homo caucasi» для более «человекообразной» группы.
Критически важным этапом работы стала проверка гипотезы полового диморфизма. Исследователи сравнили степень различий в зубах из Дманиси с вариабельностью у современных человекообразных обезьян, например, горилл, у которых самцы значительно крупнее самок. Анализ показал, что морфологический разрыв между двумя дманисскими группами значительно превышает естественные внутривидовые различия, наблюдаемые даже у видов с выраженным диморфизмом. Это стало весомым аргументом против трактовки находок как одного вида.
В своей статье ученые делают далекоидущий вывод: анализ подтверждает гипотезу о сосуществовании разных видов гоминин в Дманиси, что, в свою очередь, ставит под сомнение преобладающую модель единой миграции Homo erectus из Африки. Они предполагают более сложный и «многовидовой» сценарий первоначального расселения.
Вместе с тем авторы отмечают, что для окончательного консенсуса и более точной таксономической идентификации потребуются новые находки и, возможно, анализ большего количества образцов. Таким образом, исследование не ставит точку в споре, но совершает мощный сдвиг в его парадигме, переводя гипотезу о множественных мигрантах из Африки из разряда маргинальных в статус серьезно обоснованной, открывая новую главу в понимании нашего древнейшего прошлого.